сборник свободных авторов

 

Главная

Архивы
Рецензии
Иллюстрации
Критика. Публичная порка
Авторский договор
Редакция
Наши друзья
 

Анна Ковалева

 

ТЕАТР КУКОЛ

 

Никто не может отдать то, чего не имеет

 

 

Каждую ночь она приходила в свой маленький театр. Неторопливо обходила она одну за одной комнаты с пыльным реквизитом. Она искала в пропахших нафталином и каким-то резким душистым запахом ящиках своих любимых кукол. Ей доставляло это удовольствие: тревожить их и без того неспокойную жизнь своим присутствием, перебирать всех, но доставать только САМЫХ ЛЮБИМЫХ.

Таких, пожалуй, было только две. Очень разные, очень непохожие друг на друга куклы. Но обе очень дорогие.

Почему-то каждую ночь она находила только одну из двух кукол, словно та сама желала быть поближе к Хозяйке, а вторая пряталась в тени, опасаясь быть обнаруженной. От этого не было ощущения полного счастья и спокойствия, одна из двух любимых кукол успокаивала, но не приносила удовлетворения. Словно это была половина счастья.

Она каждую ночь сидела на освещённой, но пустой сцене, держа в руках шёлковые нити с марионетками на другом конце, и как-то грустно-безразлично смотрела в пустой зрительный зал. Иногда, правда, на её спектакли заходили самые близкие друзья – оценить, что-то посоветовать или раскритиковать в пух и прах. Она безропотно, но как-то отстранённо и вполуха слушала их, может быть потому, что сама не вполне была довольна игрой недавно открывшегося театра, про который ещё не слышали люди в городе и потому не заходили сюда и не давали своих советов (и она вряд ли ответила бы на вопрос, хочется ли ей, чтобы кто-то узнал о ней или её куклах), а может быть потому, что была уверена: ни один человек, даже самый близкий друг, никогда не сможет понять, какой ценой даются ей эти маленькие еженощные представления. Сюжет каждого из них она придумывает заранее, вынашивает его весь день, мысленно расставляя марионеток на сцене и отводя каждой из них свою роль. Двум любимым своим куклам она всегда отводит главные и самые значимые в пьесе роли. Она до мелочей продумывает костюмы, грим для своих кукол, прокручивает в голове каждое движение рукой, за которым последует неукоснительное движение куклы в сторону, угодную кукловоду.

Но каждую ночь, уже стоя на сцене в окружении своих марионеток, она испытывает глубокое разочарование, не находя одну из самых любимых кукол. Без неё спектакль не представляет ценности, и каждую ночь она сжигает ещё один неудавшийся сценарий.

Но ни один из её друзей не знает, что же на самом деле происходит на бесконечных репетициях в душе человека, стоящего в освещённом прожектором круге на сцене и держащего в руках шёлковые ленточки с послушными марионетками. Это не просто кусочки ткани, связывающие воедино марионетку и её хозяйку, это переплетение тончайших нервов, идущих из одной души в другую. Каждое продуманное в мыслях движение воплощается куклами на сцене и каждый раз отдаётся дикой болью в сердце кукловода, обжигает изнутри, оставляя свежие рубцы в душе. Но она никогда не морщится, не позволяет себе плакать или как-то выдавать, что собственный сценарий доставляет ей страдания. Но после каждой репетиции она чувствует себя опустошённой и понимает, что сил хватит только на то, чтобы погрузиться в долгий и обещающий пополнения энергии сон.

Она ненавидит своё занятие, через силу заставляет себя думать над каждым новым сюжетом новой пьесы, убеждается в своей никчёмности каждый раз, когда не может найти любимую куклу, и вздыхает с облегчением, когда сжигает очередной сценарий. Но она не может жить без своих кукол, чувствуя какую-то болезненную привязанность к ним и театру, чувствуя необходимость приходить сюда каждую ночь.

Но сегодняшняя ночь была особенной. Сегодня она шла в театр, будучи уверенной в том, что спектакль состоится в полном составе, она знала, что отыщет свою вторую любимую куклу. Более того, она за весь день не придумала стоящего сценария для своих подопечных, и листочки, которые всегда оказывались густо исписанными красивым мелким почерком, девственно чистыми тряслись в её сумке в такт шагам по мокрому асфальту. Она знала, что в эту ночь должно было случится что-то неожиданное… Главный спектакль, к которому она так долго готовила своих кукол.

Она поняла это сразу, как только переступила порог полутёмной студии. В пустом зрительном зале чувствовалось странное оживление, словно через какое-то время здесь должна собраться шумная толпа зрителей. Она, как обычно, пошла за кулисы, в комнаты, где хранился реквизит. Странно, но в каждом ящике, которые она открывала один за другим, она находила только одинокую шёлковую ленточку. Марионетки исчезли из театра.

Она непонимающе нахмурилась и непонимающе обошла комнаты. Результат не изменился. Она почувствовала себя уязвлённой этим несправедливым бунтом кукол и одинокой в собственном театре. Она собрала все ленточки и вышла на сцену.

Тем временем в зрительный зал вошёл первый посетитель. Он уверенным шагом прошёл по проходу и, не обращая на стоящего на сцене Режиссёра никакого внимания, сел в первом ряду, с интересом рассматривая непонятно откуда взявшуюся в его руках программу сегодняшнего спектакля.

Постепенно зрительный зал наполнился до отказа, и когда последний гость занял своё место, воцарилась полная тишина. Ленточки в руках Режиссёра дёрнулись, отозвавшись острым уколом в её сердце, но тут же безвольно повисли в её руках. Тяжёлые бархатные кулисы раздвинулись, и на освещённую сцену вышли актёры в масках так любимых ею марионеток. Она узнала каждую «куклу», среди которых особенно выделялись две – её самые любимые.

Актёры улыбались, проходя мимо своего Режиссёра, хотя никто из зала не мог увидеть их улыбок под масками. Каждый актёр стоял в тени, дожидаясь своей очереди, чтобы поклониться зрителям и начать спектакль, сценарий которого был совершенно неизвестен их Режиссёру.

Она отошла в тень и, прислонившись к стене, тихо заплакала. Бунт кукол удался, они стали актёрами, свободными от власти кукловода. Но стали ли они самостоятельными и счастливыми?!... Она вовсе не хотела сделать из них свои копии… Но, передавая им свои эмоции, она хотела быть счастливой и сделать счастливыми их. Может быть, она была неправа… Ведь она так и не смогла дать им то, что им было нужно – просто у неё этого не было…

Главный Спектакль их жизни начался.

 

6.02.2009 г.

 

 

 

 

 

 

НАДЕЖДА НИКОГДА НЕ УМИРАЕТ

 

 «То, что нас не убивает, нас делает сильнее» (Е. Летов)

 

«Смерть

стоит того,

чтобы жить,

а любовь

стоит того,

чтобы ждать» (В. Цой)

 

 

Я быстро бежала по безлюдной улице. Было раннее утро, рассвет только брезжил на горизонте, плюс ко всему было сыро и очень холодно. Ночью прошёл дождь, и по асфальту растекались ленивые лужи, но я, не обращая на них никакого внимания, разбрызгивая холодную воду во все стороны, стремительно приближалась к своей цели – внушительных размеров белому зданию городского госпиталя.

Забежав в больничный парк, я резко остановилась, чтобы перевести дух, и с жалостью посмотрела на аккуратный свёрток у меня в руках, который я всю дорогу бережно прижимала к груди. Свёрток легонько пошевелился, и я осторожно развернула белую простыню. На свет показалась кукольная головка спящего ребёнка. Моё сердце в очередной раз сжалось от боли, когда я увидела свежие рубцы по всему телу и несколько наливающихся синяков. Еле сдерживая себя от злости, я бережно укутала маленькую девочку, что-то пробормотавшую во сне, и поднялась по ступенькам госпиталя.

Входная дверь была наглухо закрыта. Я чуть не взвыла от нетерпения. А ещё больничное заведение, обещают скорую неотложную помощь! Я в отчаянии ударила кулаком по запертой двери. За стеклянной внутренней дверью показалась заспанная голова охранника. Его удивлённое и немного злое лицо красноречиво свидетельствовало о том, что только что я оторвала его от приятного сна. Да чёрт возьми, как можно спать, когда тут происходит такое! Я ещё раз со злостью ударила по двери, и после щелчка, открывшего дверь, передо мной возникла недовольная и сильно небритая физиономия.

- Так, и чего мы тут хулиганим? – хрипло осведомился он.

- Мне срочно нужен врач, - прошипела я, - желательно самый лучший! Дело серьёзное!

- Девушка, - охранник смерил меня усталым взглядом, - вас таких за день приходит миллион и всем нужен лучший специалист. У нас тут только лучшие! Но больница сейчас не работает. Приходите попозже, - он высунул верхнюю половину тела на улицу и закурил.

- Да что это за медицина! – возмутилась я. – Неужели же болезнь будет ждать, пока ваша чёртова больница откроется! Может быть, счёт идёт на секунды, и за это время может случиться непоправимое! Может умереть живое существо!

Словно в подтверждение моих слов, свёрток у меня в руках зашевелился и тихонько заскулил. Охранник с любопытством посмотрел на мои руки.

- Что это? – поинтересовался он, вытягивая голову, словно желая заглянуть сквозь  пелёнку.

Я прижала свёрток у груди и ещё раз повторила:

- Мне срочно нужен врач, срочно!

Охранник тяжело вздохнул.

- Сейчас слишком рано, у нас работает только дежурный врач. Что ж, - он ещё раз осмотрел покряхтывающий свёрток, - если дело действительно неотложное, проходите, - он выкинул тлеющую сигарету и посторонился, пропуская меня внутрь.

Я бесшумно вошла в сверкающий и начищенный до блеска холл больницы. Здесь сильно пахло хлоркой и лекарствами, но в целом было очень уютно и чисто. Чувствовалось, что в этом заведении работают люди, которые не понаслышке знают, что такое помощь людям.

За спиной у меня охранник щёлкнул замком и подошёл ко мне.

- Присядьте в кресло, сейчас я позову врача, - и шаркающей старческой походкой он направился по длинному белому коридору.

Я село в мягкое кресло и бережно отвернула краешек пелёнки. Ребёнок спал безмятежно, и если бы не ужасающего вида рубцы по всему маленькому личику, словно у военного, прошедшего все тяготы войны, можно было бы подумать, что у этого ребёнка есть всё, что нужно для счастья. Боже мой, а ведь ещё несколько дней назад это действительно была самая счастливая девочка на свете, она радовалась и смеялась вместе со мной, она пела со мной песни, её глаза сверкали и переливались от счастья, как капельки росы на заре. И один удар наградил её такими жуткими несмываемыми шрамами, такой тяжёлой болезнью. На лбу у неё выступили капельки пота, словно от лихорадки. Я с тяжёлым сердцем смотрела на неё, как вдруг услышала шаги, гулким эхом отдающиеся по пустому коридору.

Ко мне подошёл молодой человек в белом халате с очень уставшим, осунувшимся лицом. Похоже, он не спал всю ночь, а впереди его ещё ждал целый рабочий день.

- Здравствуйте, - несмотря на усталость, он дружелюбно улыбнулся мне и кинул взгляд на свёрток. – Пройдёмте в мой кабинет.

Я благодарно кивнула и пошла следом. Мы шли по широкому коридору с большими окнами, в которые уже начинало пробиваться просыпающееся солнце. Больница была пуста, только около одной двери я увидела сидящего мужчину в тёмно-зелёном твидовом костюме, явно поджидающего кого-то. На мой любопытный вопросительный взгляд молодой врач ответил:

- Это палаты тяжелобольных. Ну знаете, у кого серьёзные проблемы после аварий, нервные заболевания или… смертельно больные люди, - он почему-то покраснел и отвёл глаза.

Я промолчала, потому что на меня напало гнетущее ощущение безнадёжности, которое витало в воздухе этого коридора. Мне же, напротив, хотелось верить, что надежда умирает последней. Точнее, надежда не умирает никогда.

Наконец, после бесчисленного количества лестниц и поворотов, мы очутились около раскрытой двери. Доктор посторонился, пропуская меня, и я тенью шмыгнула в кабинет. Это было подобие операционной: длинный белый стол с яркой лампой над ним, какие стоят во всех обычных операционных, какие-то инструменты в ящичках около стены, шкафы с медикаментами и письменный стол в углу. Я присела на кушетку напротив письменного стола, доктор же сел на крутящийся стул и внимательно посмотрел на меня.

- Итак, полагаю, вы неспроста явились в больницу в такую рань. Что вас беспокоит?

Я нервно сжала свёрток, который немедленно отреагировал и жалобно запищал. Мы оба уставились на простыню.

- Собственно, это меня и беспокоит, - я развернула простынь.

Миру явился прелестный ребёнок, девочка, очень похожая на человеческого детёныша. Единственным отличием была какая-то безнадёжность в прелестных голубых глазах и болезненная тоска, а также бесчисленное количество мелких красных рубцов, уродующих её прекрасное тело.

- Что это? – дрогнувшим голосом спросил доктор, с ужасом осматривая девочку, но боясь прикоснуться к ней, чтоб не сделать больно.

- Душа, - я вздохнула, - это моя душа.

- А что с ней случилось? Что это за ужасные рубцы и синяки?

- А это… - я опять вздохнула, - а это любовь, доктор.

Молодой человек вздрогнул всем телом и как-то с сожалением и ужасом посмотрел на меня, словно не поверил.

- Боже мой, - одними губами пробормотал он.

Я следила, как он надевает эластичные медицинские перчатки, как осторожно переворачивает мою крошку с боку на боку, так осторожно, как ювелир обращается с хрупким хрусталём, я слышала её тонкое повизгивание от боли, и сердце моё обливалось кровью, но я заставляла себя сидеть на месте и ждать.

Наконец, он закутал девочку в простынь, снял перчатки и сел за стол, достав какой-то бланк. Записав что-то, он неуверенно посмотрел на меня:

- Знаете, к нам приходили с разными заболеваниями, были и редкие, но такое я вижу впервые.

Я дёрнулась.

- Доктор, неужели всё так плохо?

Он постучал карандашом по столу.

- Скажите, давно появились эти рубцы? Раны совсем свежие.

- Сегодня ночью. Я принесла её к вам сразу же, как заметила их.

- До этого девочка чувствовала себя прекрасно?

- Да, всё как обычно. Она всегда была очень дружелюбной и весёлой, такая хохотушка, - на глаза у меня навернулись слёзы.

- Странно, - он нахмурилась. – У неё лихорадка, внутренняя. Тело холодное, но у неё сильная испарина и нездоровый блеск в глазах.

- Доктор… - голос у меня сел.

- Сейчас мы вколем ей лекарство, - он что-то записал на листочке. – А так же я пропишу вам мазь, чтобы зажили эти рубцы, будете ухаживать за ней сутки напролёт…

- Конечно…

Доктор помолчал, смотря на завёрнутого в простыню ребёнка.

- Но стопроцентного излечения я вам не могу гарантировать. Шрамы от рубцов могут остаться на всю жизнь. Это не страшно, конечно, просто с эстетической точки зрения… Кроме того, у неё может развиться депрессивное состояние. Ну знаете, такой стресс всё-таки…

- Я… конечно, - я уже рыдала, не в силах сдержать слёз.

- Голубушка, - молодой доктор посмотрел мне в глаза и попытался улыбнуться, - ну я прошу вас… Дело, конечно, серьёзное, но не воспринимайте всё так! Это не смертельно! Она чудом осталась жива и… может, это будет больно для вас, не сильно покалечена. По крайней мере, это поддаётся медицинскому лечению.

Я молча кивнула, глотая солёные слёзы. Внутри у меня всё разрывалось на части. Вот он и подтвердил мои самые худшие опасения. Прежней она уже не будет. Никогда.

- Скажите… можно личный вопрос? – доктор немного помялся и после моего короткого кивка продолжил: - Я понимаю, что, может быть, вам больно об этом рассказывать, но… А как это?

- Я вас не понимаю…

- Ну… как это – любить? Что при этом чувствуешь? – доктор покраснел и потупился.

Я в упор посмотрела на него. К нему каждый день приходят люди со своими проблемами, болезнями, он лечит их, прекрасно делает свою работу… помогает им, спасает тысячи судеб… но не знает, что такое любовь. Мне стало жалко его. И я улыбнулась сквозь слёзы.

- Знаете… это очень странно. Любовь – это прекрасное чувство. Когда ты любишь, ты не думаешь о себе, ну прям ни капельки, ты хочешь сделать счастливым любимого человека, ты хочешь дарить ему каждый день солнце и луну – каждую ночь. Ты стремишься быть лучшей – только для него. Ты вдруг понимаешь, что есть два мира: он – целый мир, а весь остальной, обычный, другой мир – он вокруг и никак не касается вас двоих. Ты настолько сильно привязываешься к человеку, что иногда со страхом думаешь: а что будет, если нас разъединят? Мы же одно целое… Так и есть… одно целое, - я запнулась, словно вспомнив что-то. – И знаете ещё что? Любви не пожелаю никому. Это ужасно. Потому что если вас разъединят… вы потеряете всё… просто разорвут вам сердце пополам и убегут с одной половинкой, громко смеясь над вашими слезами.

Я замолчала, потому что слёзы сдавили горло. Он тоже молча смотрел на мои страдания. Потом так же молча встал, наполнил стерильный шприц какой-то зелёной жидкостью и вколол моей девочке, которая даже не пискнула. После этого он подошёл ко мне и шепнул на ухо:

- Знаете что? У меня есть очень хорошее средство, оно очень редкое и очень ценное. Но я вам отдам его бесплатно и без всякого сожаления. Оно в микстуре, будете давать малышке по одной ложке один раз в день и сами принимайте. Я уверен вам поможет. Я хранил его долгое время… как раз для такого случая.

Он встал и подошёл к маленькому шкафчику. Порылся на полке и достал большой пузырёк. Получив заветное лекарство, я внимательно рассмотрела его. Пузырёк был объёмный, но очень лёгкий, почти невесомый. Внутри, за прозрачным стеклом плавала белая, очень густая и тягучая на вид жидкость. Она тяжело и как-то неохотно переливалась, когда пузырёк наклоняли. На этикетке было написано: «Время. Лечебная микстура, только для приёма внутрь». Внизу мелкими буквами была приписка: «Не разбавлять водой. Принимать по одной ложке в день. Увеличение дозы может привести к побочным эффектам, таким, как тошнота, простудные симптомы, ухудшение памяти. Описание продукта: тягучая белая жидкость горькая на вкус. Эффективность лекарства доказана на 99%».

- Спасибо, доктор… - руки у меня дрожали, так что пузырёк с волшебной микстурой чуть не разбился, но я чудом привела себя в норму.

Молодой человек посмотрел на меня с жалостью, потом перевёл взгляд на спящего ребёнка, закутанного в белую простынь, и вдруг улыбнулся, почувствовав, что сделал что-то важное в своей жизни.

- Знаете, примите микстуру прямо сейчас, не бойтесь. Она неприятная на вкус, но очень действенная. Эффект не заставит себя ждать!

Я с некоторым подозрением посмотрела на пузырёк, но всё же открыла крышку, взяла белую ложку, которую подал мне врач, и набрала микстуры. Она переливалась каким-то загадочным блеском, и я не раздумывая влила целую ложку спящему ребёнку, а потом ещё одну – себе. Микстура действительно была ужасно горькой, такой, что сковала своей горечью все внутренности, и я думала только о том, сможет ли ребёнок проглотить это. Но она послушно сделала глоток и даже не поморщилась, в отличие от меня. Но когда горечь стала совсем невыносимой, я вдруг почувствовала, что волшебное лекарство действует. По организму, словно какая-то внутренняя волна, вдруг стало разливаться тепло. Я посмотрела на девочку – она улыбалась во сне, и бледность, которая не покидала её прекрасное личико всю сегодняшнюю ночь, вдруг стала исчезать, а щёки стали наливаться румянцем.

Я с благодарностью посмотрела на доктора и встала, подхватив малышку. Мы вышли во двор. Солнце уже согрело первыми лучами пустую улицу. А вдалеке показались первые прохожие – город просыпался, жизнь просыпалась, уныние покидало меня…

 

15.08. 2008 г.

 

 

 

 

ПРОДАВЕЦ ВРЕМЕНИ

 

People forget Years and remember Moments.

 

В центре маленького, никому не известного города стоит ничем не выделяющийся среди остальных зданий небольшой одноэтажный домик с красивой белой дверью и витиеватой надписью над входом на неизвестном иностранном языке. Дверь в этот домик открыта почти круглосуточно, а над дверью в любое время дня и ночи приветливо горит необычным голубоватым светом фонарь. К домику ведёт неширокая каменная дорожка, по обеим сторонам которой раскинулся красивый маленький садик с необыкновенными цветами и железными лавочками, на которых часто можно заметить счастливых и чем-то очень довольных людей. Атмосферу сказочности поддерживает добрый старик с длинной белой бородой и большими голубыми глазами в тёмно-серой мантии – владелец здешнего магазина.

Это сказочное место нельзя найти ни на одной карте мира, туда невозможно доехать, доплыть, долететь или вообще попасть каким-либо известным человеку способом. Те, кто были там, никогда не расскажут, как оказались в этом месте и как вернулись оттуда. Но если вдруг вам когда-нибудь чудом  посчастливится побывать там, не забудьте посетить необычный магазин доброго волшебника. Я уверена, там вам не будет скучно. Старик воистину творит чудеса, и местные жители даже поговаривают, что он использует магию. Но это не магия, это время…

 

…Был солнечный и очень тёплый день – необычное явление для поздней осени. По витиеватой каменной дорожке шла девушка. Она не замечала ничего вокруг, просто шла наугад, пытаясь избавиться от целого роя кружащих вокруг неё мыслей. Ей очень хотелось уехать куда-нибудь отдохнуть, вдохнуть в себя жизнь… Последнее время она жила словно на автомате. Мир степенно вращался вокруг неё блеклыми серыми красками, а она изо всех сил хотела вырваться из этой надоевшей кутерьмы. Она совсем не хотела находиться в депрессии, но назойливые мысли сами упорно толкали её в это состояние. Неожиданно она почувствовала тёплый взгляд, направленный в её сторону, и, подняв голову, увидела широкую улыбку доброго старика в тёмно-серой мантии. Она удивлённо остановилась, а он жестом указал ей на миниатюрный домик, приглашая внутрь.

Они сидели за маленьким круглым столиком, и девушка зачарованно наблюдала, как добрый и гостеприимный хозяин наливал ей горячий чай. Внутри домик казался ещё меньше, чем снаружи. Множество полок за длинным прилавком да столик, за которым они сидели, – вот и вся обстановка. Полки были уставлены большими и маленькими банками с прозрачной, полупрозрачной и густо-белой жидкостью, склянками и бутылочками. В противоположном конце комнаты была белая дверь, закрытая на замок.

- Ты оказалась здесь неслучайно, не так ли? – неожиданно нарушил молчание старик, будто бы продолжая давно начатый разговор.

- Я не знаю, как так вышло, - она растерянно пожала плечами, вообще с трудом понимая, что это за место.

Он улыбнулся сквозь длинную белую бороду.

- Определённо, неслучайно. И я знаю, как тебе помочь.

- О чём вы говорите? Мне не нужна помощь, у меня всё прекрасно, - соврала она, отхлебнув горячий чай, и почувствовала, как сладкий цветочный аромат льётся прямо в желудок, успокаивая её напряжённые нервы.

- Всем, кто оказывается здесь, нужна помощь. И я помогаю, - просто ответил старец, продолжая улыбаться.

Девушка посмотрела на него недоверчиво.

- Каким образом? – она кинула взгляд на уставленные банками полки и строго посмотрела на старца.

- Я делаю людей счастливыми, - серьёзно ответил старик, - точнее, я помогаю им увериться в том, что они счастливы.

- А если они на самом деле несчастливы и нет для них на данный период никаких счастливых эмоций? – она уже спрашивала не с подозрением, а с любопытством, забыв о горячем чае.

- Отсутствие счастливых эмоций не есть проблема, - философски изрёк старик, - проблема – это отсутствие веры в то, что они непременно появятся. Знаешь… - он мечтательно прищурился и замолк на несколько мгновений, словно обдумывая, можно ли посвящать её в это. Потом решился. – Эта идея – делать людей счастливыми – родилась у меня очень давно, ещё в детстве. Родители мои рано ушли из жизни, и я воспитывался в детском доме. Воспитатель был очень добр к нам, но всё же не мог заменить родителей… я видел множество разбитых, несчастных судеб, как моя. И счастье отцовства я познал, только когда у меня самого появились дети. И счастье любви тоже, - он опять улыбнулся и посмотрел на молчавшую девушку, - и именно тогда у меня появилась мечта построить завод по производству счастья, где бы отрицательные эмоции переплавлялись в положительные и выдавались обратно в пропорции одна отданная отрицательная эмоция к трём полученным положительным. Идеалист! На деле всё оказалось гораздо сложнее… Чтобы завод заработал, нужны были положительные эмоции, но очень сложно отобрать у людей счастливые эмоции, которыми они наслаждаются, гораздо проще отобрать у них счастливые минуты, которые они «не наблюдают». Так и появился мой магазин…

- Так здесь… время?? В этих баночках? – округлившимися от удивления глазами девушка оглядела полки. Старик удовлетворённо хмыкнул и кивнул.

Она зачарованно наблюдала за ленивым покачиванием жидкости разного цвета и консистенции в многочисленных ёмкостях на полках. Собственно, назвать время «жидкостью» как-то язык не поворачивался. Она даже на какое-то время забыла обо всех своих проблемах и мыслях. Старик не мешал  и только с лёгкой улыбкой наблюдал за ней.

- Вы – продавец времени! - наконец выдохнула она, с восхищением и некоторой боязнью смотря на него. – Но, - внезапно она запнулась, - не понимаю… мне совершенно не нужно время… и, даже если и нужно, у меня совсем нет денег заплатить…

- Ты даже сама толком не можешь решить, нужно тебе время или нет, - засмеялся старик.

Она смутилась.

- Не знаю… я вообще не знаю, что мне нужно, - ей вдруг очень сильно захотелось рассказать ему, что с ней происходит, но она не знала, как он на это отреагирует да и подобрать нужные слова оказалось нелегко.

- Не беспокойся, я всё знаю, - поспешил заверить её старик, - для этого я и живу. Не всё так страшно, как тебе кажется. Подумай, ведь в твоей жизни был самый счастливый период, был самый дорогой тебе человек. Это закончилось, но ведь ты должна понимать, что всё в жизни имеет свой конец. Знаешь такую мудрую фразу: не плачь, что это закончилось, улыбнись, что это было. Он многому научил тебя, и надо быть благодарной ему за это. Самое главное, что он сделал, он вытащил тебя из депрессии, дал возможность почувствовать себя счастливой и нужной – то, что тебе было нужно на тот момент.

Она молчала, не зная, что ответить на такое доскональное знание её проблем совершенно чужим и незнакомым ей человеком.

- У меня только один вопрос: как вы определяете, какого человека нужно забыть, а какого нет? – тихо спросила она.

- Я не ставлю диагнозов, для этого есть врачи. Я лишь помогаю вылечиться.

- И что люди делают с приобретённым временем?

- Покупаемое у меня время люди используют по-разному и в разных целях: кто-то хочет скрасить яркими эмоциями нудные и томительные минуты ожидания, кто-то наоборот хочет продлить собственное счастье, можно использовать время в профилактических целях или лечить им затянувшиеся депрессии, например, как у тебя, но в последнем случае необходимо заключение врача, а у тебя его нет.

- С чего вы взяли, что у меня вообще депрессия?! – возмутилась девушка. Да всё у неё хорошо! - Да может мне просто не хватает времени для моих счастливых воспоминаний, и я куплю у вас его!

- Так, выходит, тебе всё-таки нужно моё время? – улыбнулся волшебник, и она запнулась.

- У меня есть лекарство получше времени, - продолжил он, - это память, и это как раз то, что тебе сейчас необходимо. Иногда человеческая память может стать самым опасным в мире оружием, когда утаивает в своих глубинах болезненные, постоянно напоминающие о себе и разрушающие душу воспоминания, но твои воспоминания светлые и достойны сохранения. Только возможность не потерять их насовсем поможет тебе справиться.

Она молчала. Вся свалившаяся на неё сейчас информация была неожиданной, и стоило хорошенько над этим подумать. Старик ушёл в какую-то загадочную комнату, находящуюся в противоположном конце комнаты, оставив её одну. Действительно, самым лучшим вариантом было бы сохранить воспоминания о нём в памяти. А воспоминания и впрямь остались только самые светлые: самое счастливое время, самый радостный отдых, самый красивый и любимый человек, самые близкие друзья рядом, безоблачное и невесомое счастье в руках… Стоило всё сохранить. Ни один человек в её жизни не вызвал в ней такую бурю положительных эмоций, как он, такой вихрь незабываемых ощущений…

Вернулся старик, бережно неся в руках стеклянную колбу с густой белой субстанцией, медленно вращавшейся по кругу, и протянул девушке с улыбкой.

- Ты сама решишь, воспользоваться этим или нет. И ещё. Никогда не теряй надежды, этот мир непредсказуем, и никто не знает, что произойдёт через минуту, - он подмигнул ей и стал собирать чашки со стола.

Девушка поблагодарила его и вышла из сказочного домика, прижимая к груди ёмкость с волшебным веществом. Проснувшись на следующий день в своей комнате, она не помнила ничего из того, что с ней случилось, и с удивлением смотрела на непонятно откуда появившуюся пустую стеклянную колбу. Но она совершенно чётко ощущала тёплую память, разлившуюся по всему телу и заполнившую собой пустые места.

 

24.10.2009 г.