сборник свободных авторов

 

Главная

Архивы
Рецензии
Иллюстрации
Авторский договор
Редакция
 

Евгений Жигулёв

 

Ода Сыну

 

Ты родился такой желанный,

сын мой родной, любимый,

я мечтал о тебе несказанно,

в жизни своей постылой.

 

 Мужская, скупая радость,

в придачу к любви любимой,

навивая земную сладость,

счастьем ты стал неделимым.

 

Ты болел у меня, мой мальчик,

я молил, помоги нам боже,

эти чувства не знал я раньше,

быть отцом и просто и сложно.

 

Мы прошли через эти муки,

иногда показало на грани,

и отцовские крепкие руки

обнимали тебя утром ранним.

 

Приложу, немало усилий,

воспитаю и выведу в люди,

подарю тебе флаг красно-синий,

болеть за одну команду будем.

 

Твой отец тебя любит и верит,

что дашь повод собою гордиться,

откроешь большие двери,

Увидишь первые лица…

 

На смерть Патриарха

 

Звезда упала за лесом,

чей- то, закончив путь

жизни прервалась пьеса,

а в чём же была её суть?

 

Для чего человек родился?

для чего по земле ходил?

плакал и веселился,

радовался и хандрил.

 

Исписана жизни тетрадка,

душа уже на весах,

до донышка, без остатка,

с улыбкою на устах.

 

Опалив верхушки деревьев,

холодным, серебряным светом,

на вере и на безверие

жил он на свете этом.

 

Закончились муки, страдания

жизни его земной,

и к Богу на свидание,

отправился этой зимой.

 

Ангелы в белых одеждах,

его обоймут крылами,

забудь всё, что было прежде,

теперь ты на веке с нами.

 

Расступятся райские Кущи,

под звуки нежной свирели,

небесные райские тучи,

цвета апрельской сирени.

 

Вкусив аромат благодати,

всплывут его жизни картинки

и вспомнит молитву, кстати,

прочтёт отче наш без запинки...

 

Дом на окраине

 

Дом на окраине, весь перекошенный

на камни разобрана, русская печь,

закрою глаза и клевер скошенный,

дурманит меня в малиновый вечер.

 

Сандалии надену, вечерней росой,

послушаю воздух, наполненный сказкой,

открою глаза и увижу с тоской,

лес в огороде, почти непролазный.

 

По телу бегут, словно черти мурашки

и память напрочь не верит глазам,

помню под яблонькой маленький Сашка

волю дающий детским слезам.

 

Малина вдоль тына, ветки раскинула,

картошка растёт, растёт кабачок

пытаюсь понять, сколько же времени минуло,

от напряжения сузев зрачок.

 

Деревня моя, пришла в запустение,

колодец засох и яблонь уж нет

а ведь прошло всего одно поколение,

но облетел с яблони цвет.

 

В альбоме найду, тех лет фотографию,

немного осталось из прошлого их,

свечки в церкви поставлю за здравие,

БЕРЕГИ ГОСПОДЬ ВСЕХ ЖИВЫХ!

 

Родина малая моих родителей

 

Родина  малая моих родителей,

всё чаще и чаще вспоминается мне,

дед у яблони, в старом кителе,

и марля от мух, на раскрытом окне.

 

Утро раннее, началось чаепитием,

самовар блестит, словно пятак,

здесь родились мои родители,

и я, и они сегодня ”в летах”.

 

А места и правда, на заглядение,

русских пейзажей, особая стать,

скибка чёрного хлеба, с земляничным варением,

и воздух пьянящий, что хочется спать.

 

Туман по утру, позёмкою стелется,

кукушка стремится судьбу угадать,

и мама моя, ещё красна – девица,

да и отец, ей тоже под стать.

 

Корнями вросли мы в места родословные,

и снится порою, с печи каравай,

телега стоит, с оглоблею сломанной,

и сеном душистым, наполнен сарай.

 

Город людьми наполнен...

 

Город людьми наполнен

а я одинок, как в пустыне

ещё чуть-чуть и не вспомню

проснувшись с утра, своё имя

 

Однажды случится это

и проще быть может станет

и жизнь моя, как комета

в млечной дымке растает.

 

Спрошу себя как-то, кто ты?

и не найду ответа

воспоминания стёрты

их уже просто нету.

 

Без имени, выйду в город

на площадь к простому люду

там назовут меня сново

кем скажут, тем я и буду.

 

И пойду я, вновь наречённый

землю мерить аршином

купола церквей золочёных

придадут мне небесной силы.

 

А коль кончатся силы эти

припаду на одно колено

поцелую Вас жёны, дети

и покину мир этот бренный...

 

Кусочек безгрешной суши

 

Утром вымочу ноги

в утренней, ранней росе

прозрачные слёзы Бога

в средней моей полосе.

 

Вымою так же, душу

в летнем, тёплом дожде

найду священную сушу

и сушу найду вообще.

 

С чистой душою младенца

легче наверно живётся

открытое детское сердце

ровно, размеренно бьётся.

 

Примерю чистое небо

прикрою омытую душу

из распустившейся вербы

сплету венок самый лучший.

 

Пройду босыми ногами

по русской своей землице

истоптанной сапогами

грешников и убийц.

 

И сам-то может не лучше

и грешен, не меньше прочих

кусочек безгрешной суши

мне сейчас нужен очень...