сборник свободных авторов

 

Главная

Архивы
Рецензии
Иллюстрации
Авторский договор
Редакция
 

Леонид Бабанин

 

Я, Яшка  - человек!

 

Подмосковье. Станция Земчиновка. Электрички, безотказные лошадки, таскают на себе людей, в Москву и обратно. Степенные москвичи и суетливые жители Подмосковья чинно пользуются этим видом транспорта. Калейдоскоп личностей от бродяги, воришки до случайного миллионера - бизнесмена. Наверное, как и метро, электричка является подходящим видом транспорта. Вот и пользуются им все, без различия национальности, социального статуса, финансового состояния. На автомобилях двигаться по Москве сложно, сплошные пробки, светофоры, теряешь много времени и все дела сделать не успеваешь. Если на машине ехать от Земчиновки до Белорусского вокзала два часа, то электричка довезет ровно за двадцать минут. Смышленый народ Подмосковья доезжает на машинах до платформ, садится на электричку и едет в Москву по своим делам насущным. Вечером таким же путем обратно. Садится в свою машинку… и дома. Вот такая немудреная формула транспортной развязки. На улице декабрь. Минус десять градусов, легкий снежок. К станции Земчиновка что-то бормоча про себя приближался известный в этой округе бомж по прозвищу Губернатор. Почему-то на прозвище Президент он не потянул. Но Губернатором его звали, потому что он всегда был побрит, пострижен и умыт. Как ему это удавалось делать и почему он это делал каждый день - для всех был вопрос. В принципе, по прозвищу его тоже редко кто не называл. Все знали, что его звали Яшкой. Что ни говори, Яшке удалось поставить тут себя в авторитет. Своими учтивыми, но без навязывания услугами он завоевал здесь определенные симпатии. Перечень его услуг был велик и тем самым Яшка приобрел уверенность в хлебе насущном на каждый день. Вот и сейчас он брел к станции, которая его одаривала едой, копейкой и самое главное, работой.

- Привет, Губернатор! - поприветствовал его отгребающий снег от своего дома житель Земчиновки, азербайджанец Шакир-оглы.

Приветливо мотнув ему головой, Яшка, что-то бормоча себе под нос, побрел дальше.

- Слышь, Яшка? - азербайджанец вынес из ограды дома джинсы, повесив их на забор, сказал:

- Обратно пойдешь, забери.

Яшка закивал головой и неторопливо зашагал дальше, пристально разглядывая обочины дороги.

Была зима, холодно, и одна из проблем, стоящих сейчас перед ним это - дрова. Яшка, пользуясь каким-то даром, умел  выглядывать их даже из-под снега. Он вырывал какое-нибудь полешко или сучок дерева и клал возле обочины дороги. В обратную дорогу он забирал свои заготовки и, принеся их к себе домой, обеспечивался теплом на всю ночь. Среди других бомжей Яшка пользовался привилегированным положением - у него было свое жилье. В этом месте неподалеку располагалась большая автостанция, в деятельности которой Яшка тоже принимал участие: то снег отгрести, то металлолом погрузить, то мусор бытовой утилизировать. Жил тогда Яшка через дорогу в теплотрассе, и когда вконец он заслужил полное доверие, настал момент, когда звезды везенья над его головой сошлись. На задворки автосервиса выбросили кунг, то есть железную будку от автомобиля ГАЗ, которая лет двадцать кряду развозила в себе по магазинам фрукты и другую снедь. Как-то директор автостанции, подходя к своему гаражу, увидел, что Яшка отгребает от ворот снег, остановился, посмотрел на Яшку и, почесав затылок, подманил его пальцем. Яшка с достоинством подошел к нему.

- Пойдем! - сказал ему директор и направился на задворки своей базы.

- Ну, Губернатор, - нахмурив свои брови, сказал директор, - занимай апартаменты!

Улыбнулся и со скрипом открыл дверь будки от автомобиля. Затем еще раз сурово посмотрев на Яшку, добавил:

- Только смотри у меня! Чтоб кроме тебя никаких других бомжей не было. А то я вас всех, не выгоняя, под стальной пресс пущу вместе с этой будкой.

Сказал и пошел к себе в кабинет. Кому-кому, как не Яшке, бомжевавшему уже пятый год, известна была ценность таких подарков. Ведь главный враг бомжей - зима. Зима - это холод, простуды, болезни. Подвалы стали закрываться. Домофоны не впускали бомжей в заветное тепло. Подходя к конторе, директор окликнул сварщика:

- Слышь, свари ему из куска трубы буржуйку, пусть в тепле поживет. Люди же мы, черт нас побрал бы, не замерзать же ему. Собак кормим, а человека приютить не можем, - и хлопнув дверью, зашел к себе в контору.

Яшка, еще не веря удаче, дождался, когда добрый дядька скрылся из виду, осторожно заглянул внутрь, изучая свое жилье. Жилище представляло из себя железный ящик с дверью, размером примерно три на четыре. Внутри его на полу валялись горы мусора, коробок, бутылок, пачек из-под сока, сигарет. Поддатые слесаря частенько забегали сюда справить большую и малую нужду. Но для Яшки это была мелочь. Важнее было официально получить свой угол и не просто занять его, а занять с разрешения большого человека, начальника. Осматривая помещение, Яшка уже представлял себе его в выметенном и чистом виде. В правом углу матрац. А здесь, если найти квадратный кусок железа и прислонить его в углу к стенке в виде шалашика, проделать дырку в стене, то получится печка. Впервые за годы у Яшки начали работать уже почти атрофировавшиеся мозги. Он с радостью вспомнил провалявшийся на местной свалке умывальник. Матрац притащю из теплотрассы, в которой он проживал до настоящего дня, и, очевидно, там и еще придется пожить, пока не удастся смастерить печку. Четко представляя фронт работы, Яшка понимал, что нужно делать все по принципу  “не навреди”, ибо его выпроводят на улицу за пару минут. За жизнь Яшка особенно и не держался, и смерти как таковой он не боялся, но жить ему нравилось. Нравилось, когда утром встает солнце, и ты, замерзший, холодный, в какой-нибудь сарайке вместе с этим солнышком, ждешь тепла, света. Или наоборот. Зима, мороз. Быстро надвигаются сумерки, и ночь. Задача одна - найти тепло. Бывает, сразу, бывает, долго, но ты ходишь, ищешь. Тебя выгоняют, а ты снова идешь. Самое страшное - это собаки, которых хозяева выгуливают перед сном. А когда находишь долгожданный ночлег и всем телом прижимаешься к горячей трубе, и думая о том, что на улице мороз, а тебе тепло, вот тут-то и наступают минуты блаженства. Вот с такой уверенной радостью Яшка теперь и приближался к станции. Проезжавшая "шестерочка" приостановилась возле него, и водитель ее, писатель Пронин предложил:

- Садись, Яшка, подброшу.

Опять что-то забормотав, Яшка, отрицательно замотав головой, сказал ему, что мол нет - не надо.

Пронин, сожалеючи, поднял свои ладошки вверх, недоуменно покачал головой, включил коробку передач и рванул дальше. Яшке нравился этот мужичок, ему частенько перепадало от него: то десяточка, то хлеба булочка. И, что самое главное, этот писатель всегда был в хорошем настроении. Яшка сам-то, в принципе, никогда не грустил, воспринимал все, как есть, и людей тоже таких уважал. Вот и в знак благодарности у Пронина даже в самые снегопады машина всегда была обметена от снега и охранялась от хулиганов.

Ну вот и станция. Яшка хозяйским взглядом оглядел свою вотчину. Так, этого машина, и этого. Время четыре, пора отбрасывать от задних колес снег, скоро начнут ехать из Москвы… О! На перроне шесть бутылок из-под пива стоят! Их надо сейчас забрать, а то пассажиры электричек тоже не дремлют и стеклотарой тоже не брезгуют, составляя конкуренцию Яшке. Яшка неторопливо прошелся по перрону, подобрал стеклотару и сунул бутылки в стоящую рядом урну. Вот тут-то у Яшки и было социальное превосходство. Из урны пассажирам брать бутылки  было нельзя - вроде как зазорно. А Яшке можно. Вот и пользовался он умело этим социальным механизмом. Яшка опять встретился с писателем. Тот сурово на него посмотрел, а потом так же властно сказал:

- Иди сюда!

Подойдя к стоячему столику, на котором шапочкой лежал снег, локтем сбросил сугробик на землю и на его место поставил бутылку пива.

- Открывай! - сказал он Яшке. - Открывай! - и снова нырнул в магазин.

Через минуту Пронин вынырнул оттуда с такой же бутылкой.

Яшка в нерешительности топтался возле столика, не решаясь взять оттуда бутылку.

- Бери, бери! - подбодрил его Пронин.

Яшка в принципе не употреблял спиртное. Ну а тут? Ему, кроме милиционеров, давно не приходилось общаться с большими людьми, тем более пить с ними пиво. Да и с разговорной речью у него была проблема. Говорить он мог, но это ему давалось трудно. Хорошо удавалось ему говорить шепотом, и говорил он так больше для себя. Заставив Яшку открыть бутылку, открыв и свою, Пронин сказал:

- Знаешь, Яша, я ведь писатель. Вот когда приостановился возле тебя, мне пришла в голову творческая идея. Я решил благодаря тебе одну литературную задачку. За тебя, Яша.

Яша взял бутылку, напрягся весь, а потом, расслабившись, посмотрел уверенно на писателя и сказал четко:

- А я - Яшка,Человек!

- Ну вот видишь, мы с тобой оба личности! - поддержал его Пронин, и они выпили по глотку.

Неожиданно из приоткрытой двери магазина на тоненьких ножечках на дорогу выскочил беленький пушистый котеночек. Вздрогнув от набежавшего на него ветра, он замер, испуганно глядя на новый окружающий его мир. Увидев это чудо, прогуливающийся рядом на тонкой веревочке бультерьер белого окраса с желтыми яблоками на боках и толстым красным носом тоже замер в искушении нового удовольствия, представляя, как затрещат на его зубах косточки этого маленького зверька. Хозяйка собаки, молоденькая девочка, разглядывала в киоске газеты и журналы, не обращая внимания на свою животину. Да и что тут говорить, не от любви к "братьям меньшим" они с мужем держали этого кобелька, для собственной охраны от местных воров и жуликов. Выбрав наконец, удобную позицию, бультерьер, набирая стремительно скорость, ринулся навстречу жертве. Котенок же, ничего не понимая, продолжал щуриться и нюхать морозный воздух. Увидев это, Яшка ринулся наперерез бультерьеру и опередив его на четыре прыжка, плашмя упал на котенка, закрыв его своим телом.

- Артек! Артек! - вдогонку булю кричала хозяйка.

Реакция у кобеля была отменная. Видя, что объект атаки исчез, а человек - это существо выше его разума, летя пулей, перемахнул через лежащего на котенке Яшку, и тормозя передними лапами, еще пробежав метров десять, пес остановился. В его разгоряченных глазах царило разочарование и обида.

- Гав… - сожалеючи гавкнул он.

- Артек, Артек! - бежала ему навстречу хозяйка.

Выйдя из оцепенения от произошедшего, Пронин подошел к Яшке, аккуратненько вызволил из-под него испуганного котенка, подошел к двери магазинчика, откуда выскочило это беззащитное существо, закинул котенка, крикнув в дверь:

- Заберите животное, собака его чуть не съела!

Яшка тем временем встал. Пронин подошел к нему и сказал:

- А ты, Яшка, не только человек, но еще и герой!

Неожиданно  у него зазвенел сотик:

- Алле! Алле! Привет! Вижу... - сказал писатель.

Возле его машины стоял парнишка, приехавший с севера.

- Все! Вижу тебя! Иду!

Обернувшись, Пронин сказал Яшке:

- Ну давай, удачи тебе, герой, мне надо идти. - и быстрым шагом направился к гостю.

Яшка встал, отряхнул одежду от снега и посмотрел на небо. Сквозь тучи, прорывая облака, на землю падали лучи солнца. Яшка заулыбался. Оттого, что он спас котенка, настроение стало заметно прибавляться. Подобрав валявшийся пакет, Яшка направился на перрон, собрать бутылки, чтоб успеть их сегодня сдать. Неожиданно к станции подъехал "Мерседес" кофейного цвета. Быстро открылись дверцы и из него выползли двое.

- Давай закрывай и погнали, опаздываем!

Глядя на них, Яшка приостановился. Они хлопнули дверками. Один из них, которого звали Вовкой, нажал кнопку на пульте, в салоне пикнули кнопки запоров, машина заблокировалась, и они рванули на перрон. Неожиданно Вовкины глаза встретились с глазами Яшки. Шаг Вовки замедлился и остановился. Дыхание сперло. В стоящем бомже Вовка узнал Яшку, своего первого и последнего командира вертолета.

- Ты, что ли, Яшка? - спросил он.

Яшка испытывающее глядел на владельца "Мерседеса".

- Да, ты это, Яша, ты… Не узнаешь меня, что ли? Это я, Вовка. Не помнишь, как я с тобой летал на вертолете?

Ни одной эмоцией Яшка не выказывал своего  удивления, внимательно разглядывая незнакомца.

- Ну ты что? Олух! - крикнул ему напарник с перрона, - вон электричка катится, беги бегом, опоздаем еще и на нее! Ёп! С бичами философию развел.

Вовка потрусил на перрон к напарнику. Стремительно с жужжанием к перрону подлетела электричка, и они оказались в салоне.

Для Яшки это был обыкновенный день. Двадцать рублей он получил за обслуживание стоящих у перрона машин и еще одиннадцать бутылок нашел. Собрав их в пакет, Яшка побрел сдать их в местный пункт  приема стеклотары. Вовка же, обескураженный встречей с Яшкой, с его командиром вертолета, человеком, который был для Вовки недосягаемой в моральном и физическом плане личностью. В неординарных ситуациях, во время выполнения полетов, когда Вовка полностью терял самообладание, потел и трясся от страха, Яшка находил единственно правильное решение и становился победителем ситуации. Лишь после, строго взглянув на Вовку, Яшка говорил:

- Ну что, Вовка, не быть тебе летчиком! Тяма нет у тебя, и трус.

Вовка его потом и заложил за тот последний полет, на лесном пожаре. Хотя и сам инфаркт получил. Старый страх того полета морозом протрещал по коже Вовки, - "Ух!  Никак забыть не могу это".

Электричка была как электричка. Останавливаясь, отсчитывала станции. По вагону ходили, собиратели денег, то цыганята с гармошкой пели звонкие жалобные песни, за ними попрошайки, после продавцы всякой снеди. Вовка никого не слушал. Встреча с Яшкой ошеломила и  обезкуражила его, заставила задуматься и увидеть себя со стороны.

- Кем я стал? - задавал себе вопрос Вовка, - да никем, а если разобраться, то мошенником. Ни одно дело до конца не доведено, и как итог, суды, разборки, опять обманы. Вот Яшка! Хоть и бомжом стал, а смотри! Спокойный взгляд, неспешная походка. Ведь он счастлив. А я? Кто я? Одни заморочки, преследования, обманы, уходы. Профессианальный кидала... Разве это жизнь?

- Ты что? - рявкнул на него напарник, - приехали. Выходим! Ты что млеешь? От электрички забалдел?  Ловим тачку - двадцать минут, и мы у адвоката.

Вовка понуро шел за своим друганом-подельником. Мысли о прошлом почему-то по-прежнему не хотели его отпускать. "Кто меня тогда за язык тянул, когда после пожара побили законцовки на лопастях. Авиатехникам ящик водки Яшка поставил, чтоб те заменили все по-быстрому, а я вложил. Зачем? Может, и сейчас бы летал он. Семья была бы у него. Да…" - продолжал Вовка думать, сидя в такси.

- На Поварскую! - скомандовал таксисту Вовкин напарник.

Яшка шел тогда на вылет в очень хорошем настроении. Он знал, что летчик он был хороший. Машину чувствовал и управлял ей как собой, играючи. Но вчера случился ляп. Хорошо, второй пилот "дуб", даже и не врубился, что произошло. А ведь машина сыпалась на землю и сыпалась конкретно. Из-за чего? Из-за неожиданной ситуации, экстренная посадка - с земли из тайги взвилась красная ракета, говорящая  о беде. Яшка принял решение подсесть туда и когда стал заходить на людей,  которые выстрелили с земли ракетой, забыл ввести движкам вертолёта коррекцию, которую он до этого вывел для устранения "вилки". Вот и все! Хорошо у земли среагировал и шаг газом выправил ситуцию. А так бы всё - земли  наелись по самое  горло... "Может, старею?" - подумал Яков.

В своем летном отряде Яшка входил в десятку самых опытных командиров, у него были допуски на выполнение практически всех видов летных работ. Это и работа в горах, и перевозка грузов на внешней подвеске, полеты в условиях плохой видимости, в том числе и ночью, а это говорило о многом. Усугубляло Яшкино положение еще и то, что он был холостым парнем и поэтому в отпуск ездил только зимой и весной. Вот и сейчас семейные экипажи отдыхали в Сочи, наслаждаясь теплом Черного моря, а такие одинокие волки, как Яшка, пахали, принимая на себя весь удар летнего летного сезона.

К вертолету на вылет Яшка никогда не подъезжал. Подписав у диспетчера АДП задание на полет, он пешочком по перрону, между вертолетных стоянок шагал к своей машине, по пути обдумывая предстоящую работу. "Эх! Второго пилота бы сменить! - сокрушался Яшка, - подведет когда-нибудь, да и уже подводил. Да и язвительный какой-то и непонятный. Что ему надо? Завтра нового попрошу, молодого, обучу под себя, а этого пусть другому дают".

Видно было, как автомобиль “Урал” подвез к вертолету десантников.

"Да какие они десантники? - всегда возмущался он, - пожарники! Ну и что, что они на ленте спускаются. Десантирую-то их я. Да и вообще, пустое это дело - пожары тушить. Тушат, когда разгорится. Нет, чтобы сразу очаг потушить, и все. Ну ладно, это их проблемы. Я извозчик". С такими мыслями Яшка и добрел до вертолета.

Бортмеханик руководил загрузкой. Вовка с летнабом наносили на карте маршрут полета. Вроде бы все, как всегда. Створки движков открыты, и авиатехник внимательно  осматривает силовые узлы. Не спеша, Яша обошел машину. В хвостовом редукторе, нормальный уровень масла. Подтёков в движке никаких нет. Яшка зашел в вертолет, осмотрел загрузку, коротко спросил:

- Сколько человек?

- Девять. - ответил летнаб.

- Ну девять, так девять, поехали!..

Авиатехник подписал документы о готовности машины. Из кабины вертолета Яшка глянул в салон. Десантники, как и обычно, с любопытством наблюдали за подготовкой экипажа к взлету.

"Странно, - подумал он, - что-то на десантников они не походят. Десантники - это обычно закаленные, с суровыми  лицами мужики, а тут сидят в энцефалитках, из-под которых проглядывают у некоторых белые рубашки. Узенькие, тоненькие ручки"...

Подготовка к полету была проведена, экипаж прочитал предполетную карту. Защелкали тумблеры АЗС, бортмеханик запустил движки, и через пять минут вертолет взял курс в район деревни Сартынья на пожар.

Яшка мотнул головой летнабу, мол, иди сюда.

Летнаб зашел в кабину вертолета и сел в на сиденье бортмеханика.

- Что-то десантники у тебя хлипкие...

- Ага, - ответил летнаб - это по мобилизации, кто в отпуск не успел уехать, их отловили - и на пожары. В основном, врачи и учителя. Но с ними матерый наш десантник-пожарный, Федотыч. Он нормально, не растеряется. В Афгане служил...

Очаг пожарища виден был километров за сто. Летнаб сел в кресло бортмеханика и попросил Яшку:

- Километр набери высоты и облети пожарище.

- Есть! - сказал Яшка.

И вот машина в умелых Яшкиных руках  набрала высоту и облетела очаг пожара.

- Ну? - спросил Яшка, - куда высадим, десант?

Летнаб показал рукой:

- Вот с севера в распадке болотце видишь?

- Вижу! - ответил Яшка.

- Вот туда давай. Если отсечь фронт огня, то пожар пойдет в сторону реки, дойдет до нее, упрется и потухнет.

- Болотце так болотце - сказал Яшка.

Летнаб попросил дать над болотцем еще круг, чтобы показать старшему десантнику фронт работы. Яша, как и просили, сделал круг и зашел на болотину. Болотина была размером метров сто пятьдесят. В принципе, эта задача была не из трудных. Яшка зашел на болотце против ветра. Движки вертолета пели свою песню, чувствовалась мощь машины. И примостившись между сосеночками, торчавшими из болота, Яшка высадил десант для тушения пожара. За вертолетом и вокруг было красиво. Высокие пикообразные сопки со стройными листвянками на вершине упирались своими макушками в небо. Вертолет сидел как бы на дне живописного колодца. Вот только стена огня и дыма омрачала картину дня. Болея за происходящую ситуацию, Яшка про себя, как бы подбадривал мужиков: "Давайте, отсеките огонь от массива, направьте фронт огня в реку". Десантники выскочили из вертолета, выгрузили свой скарб, бортмеханик закрыл дверь, Яшка подобрал шаг газ - и машина в легкую взмыла в небо. Теперь надо было забрать с точки ранее высаженный десант, как дней пять, на другой пожар, и уйти на базу. Глядя на проплывающие под вертолетом реки, озера, тайгу, Яшка не мог не налюбоваться этой дикой северной природой. "Действительно - думал он, - к такой красоте не привыкнешь". Вообще Яшка по своей сути был романтиком. Бывало, взлетит, поднимется в хорошую погоду до облачка, покажет ладошкой вперед экипажу: "Смотрите! Вот какое счастье вокруг нас!.. Синее небо, белые облака, солнце. Земля с красивыми извилистыми реками, лес, луга…" Тут же экипажу передавалось его настроение, и все начинали шутить, улыбаться. По притихшему дыму пожарища нетрудно было определить место боя команды пожарных десантников с бушующей огненной стихией. Им удалось с помощью пил, лопат, взрывчатки изменить направление фронта пожара, отрезать его от лесного массива, направить его на болото, где он и затих. Летнаб связался с командиром десантной бригады, и через пяток минут вертолет забрал их, небритых, веселых и возбужденных от прошедшей битвы с огнем, в которой они оказались победителями.

Вертолет плавно взлетев, взял курс на базу. Яшка обернулся к летнабу и пошутил:

- Ну вот! Глядишь, на обед уже заработали.

Тот угрюмо мотнул головой и ушел в салон. Справа и слева от вертолета дымили очаги пожарищ. Казалось, что еще месяц - и вся тайга сгорит. Войдя в зону аэродрома, Яшка попросил разрешения на посадку. Диспетчер лениво буркнул:

- Посадку разрешаю, пятнадцатая стоянка, ветер 220 градусов, пять метров в секунду.

Все было в принципе, как и всегда. Яшка заходил на пятнадцатую стоянку, которая была ему знакома, как свои пять пальцев на руке, летнаб эмоционально разговаривал с сидящими на борту десантниками. Колеса вертолета послушно ткнулись о бетонную стоянку, и через несколько минут двигатели сбросили обороты, и еще через некоторое время лопасти замерли, повиснув над стоянкой.

- Куда второй рейс делаем? - спросил летнаба Яшка.

- С гор надо забрать еще одну бригаду, и на сегодня все! - ответил летнаб.

Яшка нажал кнопку СПУ и передал диспетчеру ПДСП, чтобы залили керосина "под пробку" - следующий рейс в горы. К вертолету первой подъехала машина авиабазы. Мужики сосредоточенно начали перегружать свои вещи в кузов.

- Пойдем, командир, перекусим... - сказал ему летнаб.

- Пойдем, - послушался его Яшка.

Он шел по дорожке к штабу, смотрел на небо, на стоящие на стоянках изящно красивые самолеты и вертолеты. Яшка был рад выполненному полету, красивому дню. Перешагнув порог столовой, Яшка выдохнул и сказал девчонкам-поварихам:

- Как у вас тут хорошо! Вкусно пахнет, все бело, не то что у нас, движки ревут, трясет... А тут - прямо рай земной!

Девчонки кокетливо захихикали.

Яшка был один неженатый командир вертолета авиаотряда, и когда с разносом он подошел к кассе, то кассирша Танечка, понурив взгляд, отбила чек и слегка покраснела. Яшка знал, что она давно по нему тает. Но у него было убеждение, что жену себе он возьмет из донских казачек, и, приветливо улыбаясь ей, он прошел за столик. Яшка никогда не был бабником, но чувства кассирши он понимал, и даже однажды спросил у опытного донжуана, командира звена летного отряда Кольки:

- Слышь, Коля, а что делать, если тебя девушка любит, а ты ее нет?

Лицо Кольки расплылось в ухмылке, и прищурив глаз, он ответил:

- Продолжай ей делать комплименты, но не более.

Вот Яшка и держался слепо Колькиного совета.

Яшка взял два бифштекса с картофельным пюре и компот. Летнаб что-то ограничился компотом и двумя беляшами и становился все угрюмее и угрюмее.

- Ты что? - спросил его Яшка.

- Да ничего... - ответил летнаб, - но мне кажется, если ветер усилится, то первая группа может сгореть. Люде неопытные, запаникуют - и тогда все. Мне кажется, что надо лететь туда, если уже не поздно. Вот прикинь, ребят мы высадили в низину между сопками. Огонь движется против ветра на север, то есть на них по холмам. Если они не успевают отсечь огонь от западной сопки, и ветер усилится, то огонь пойдет быстрее, и они окажутся в кольце огня.

- Ну и что ты предлагаешь? - ковыряя бифштекс, спросил его Яшка.

- Не знаю... - буркнул летнаб, - если б там были штатные десантники, так я б и не боялся, а тут… - эмоционально махнул рукой он, - Учитель литературы! Дочь мою учит, а другой, толстый такой…

- Ну! - подтвердил Яшка.

- Фельдшер скорой помощи… Такие вот они огнеборцы, запаникуют и погибнут. Короче, Яша, летим опять к ним, перебросим их, я знаю теперь куда! А тех, что в горах - завтра заберем.

Закончив с бифштексами, Яшка полоскал рот яблочным компотом. Выслушав летнаба и поняв, что маршрут  полета меняется, Яшка задумался:

- Так если мы сейчас летим к ним… Ты представляешь, что мы керосином залились полные? Сесть в "колодец" этот, мы сядем, а взлетать как оттуда будем, если этих девятерых погрузим? Хочешь, чтоб в этой сковородке, кроме них, еще и мы зажарились? Вертолёт в таком пекле не вытянет. Может, давай, слетаем в горы, заберем тех, потом рассчитаем топливо, возьмем его по расчетам, и к ним? А?..

Летнаб встал из-за стола, посмотрел на командира и убедительно сказал:

- Нет! Полетим туда, если что, то топливо  на круге выработаем, но людей перебросим.

- Смотри! - ответил ему Яшка, - мне-то что. Куда скажешь, туда и полечу. Ты заказчик, а я кто? Извозчик! - и напевая под нос песню "Извозчик! Увези меня домой" пошел из столовой. "Да! - думал Яшка. - У меня в доме тоже может случиться пожар! Сосед, шабашник - штукатур Витька, за стенкой живет, пьет уже третьи сутки. А сегодня уж чересчур, и бабы, слышно, там, и визги, и драки… Точно спалят дом, жара на улице под тридцать стоит. Ну ладно, прилечу - разгоню их шалман".

Диспетчер АДП сидел в удобном кресле, сзади на него вентилятор гнал приятный прохладный воздух, на столе у него лежала книга, которую он изучал скучными глазами. Яшка подал ему задание на полет. Заполнил строчку в книге о принятом решении на вылет, расписался и хлопнув пересохшей дверкой, вышел на улицу.

Июль, жарища-то под тридцать стоит, мошкара над головой  и над лицом, облепляет, залетает даже в нос, и уже добавив шагу, Яшка прошел КПП, вышел на перрон и зашагал к своему вертолету. "Да, - думал он, - наверное, опять придется  сегодня нарушить инструкцию и наставления. Ну что сделаешь, может, обойдется. Не за раз, так за два подрейса вывезу их". Возле вертолета уже нервно ходил туда-сюда летнаб.

- Ну что, летим?

- Летим, - ответил Яшка.

Запустив движки, Яшка вылетел в направлении пожарища, где утром был высажен отряд огнеборцев. Вовка в полете участие практически не принимал, разгадывал кроссворд и взглядом спрашивал Яшку:

- Ну? Что прикажете делать?

Яшка ему ничего не приказывал. Он просто выполнял полет.

"Ну вот и ты," - мысленно поздоровался с огромной стеной дыма Яшка.

- Позови летнаба, - сказал бортмеханику Яшка.

- Ну? - спросил тот.

- Садись здесь.

Летнаб сел на сиденье бортмеханика..

- Да… - вроде бы так и получилось, как ты думал, -сказал Яшка, сейчас мы поднимемся повыше и посмотрим, где они.

Яшка набрал девятьсот метров и прошел над пожарищем. В предполагаемом месте высадки десанта бушевало пламя, перемешанное с дымом и запахом горелой хвои.

- Все! - сказал летнаб трясущейся челюстью, - Хана им!..

Яшка сурово посмотрел на него и ответил:

- А вдруг не хана? У них рация на какой частоте работает?

- Сто восемнадцать и шесть, - выпалил летнаб.

Яшка набрал частоту на своей командной УКВ-радиостанции, и нажав тангету, спросил:

- Десант, я борт 25202, слышите меня?

Мгновенно послышался спокойный голос:

- Да, слышим!

У них "Перебранка" позывной, - крикнул летнаб.

- Садись! - кивнул Яшка бортмеханику.

Бортмеханик сел на свое место.

- Сейчас работать будем. По обстановке теперь людей будем спасать.

Тот кивнул головой.

"Ну хоть один в экипаже у меня надежный, и то хорошо, - вздохнул Яшка, - так, теперь кругами будем изучать пожарище..."

Яшка зашел на пожар с северной стороны и наваливаясь правым бортом на ветер, стал делать круги.

- "Перебранка"! - запросил он.

- Слушает "Перебранка", - ответили с земли.

- Вы нас наблюдаете?

- Нет, - спокойно ответил тот.

"Видать тот самый Федотыч. Не растерялся - молодец," - Удовлетворенно отметил про себя Яшка. Спросил:

- А сесть у вас можно?

- Можно, мы окопали землю в радиусе двадцати пяти метров и вырубили деревья.

- Люди как?

- Плохо... - ответил голос, - воздуха не хватает. Двое сознание потеряли, лежат.

Яшка снизился до ста метров и продолжал делать правые круги.

- "Перебранка", ты слышишь меня?

- Да! - ответил голос.

- Вертолет слышишь?

- Слышу, - ответил тот.

- Давай, с севера сейчас пройду над тобой, скажешь пролёт вашей точки, когда пройду над тобой.

- Понял, работаем.

Яшка, увеличив правый круг, пошел на центр пожара.

- Слышу тебя, теперь ближе, ближе, ближе. Все! - сказал голос внизу, - надо мной. Яшка мысленно засек точку, затем, посмотрел справа налево сквозь дым пожара, просматривались горящие вершины холмов.

"Так… - подумал Яков, - начнем пристреливаться." Опять круг, заход на точку с севера. Замедлив скорость до ста километров и снизившись до пятидесяти метров, Яшка стал заходить на точку.

- "Перебранка"! - крикнул он, - ты корректируй меня.

- Понял, - ответил тот, - слышу! На меня идешь, проход подскажу!

На прямой обдувке со скоростью сто и снизившись до высоты  ста метров, Яшка заходил с пролетом на "Перебранку".

- Надо мной! - крикнул тот, - наблюдаю тебя визуально.

Яшка, разогнав машину, взмыл вверх и стал делать заход за заходом на точку. "Ничего, керосину меньше останется, взлетать легче будет," - подумал он. Вот... теперь привязались к ней. "Ну что, - сказал он себе, - а теперь на косой обдувочке пройдем." Снизив скорость до шестидесяти, Яшка пошел на точку. Лопасти яростно хлопали об воздух, машину трясло, но она управлялась и летела.

- Надо мной! - крикнул голос.

- Понял,- сказал Яшка и ушел на второй круг.

"Ну что? - мысленно сказал он машине, - садимся..." И так же, как в последний раз, стал делать заход. Десантник действительно был матер и действовал профессионально, умело заводил вертолет на себя. Яшка же смертельно рисковал и садился в пекло да в дым. Ориентируясь по звуку движков, десантник командовал:

- Удаление сто, высота тридцать. Удаление семьдесят, высота двадцать.

Яшка мысленно нарисовал глиссаду снижения и мысленно представив точку приземления, подходил к ней. И вот через дым он явно увидел перед собой стоящего во весь рост с радиостанцией "Ромашка" человека. Прекратив ручкой управления поступательное движение и вовремя выбрав шаг газ, Яша сел точно посередине болотины, подготовленной для посадки вертолета. От воздушного вихря в сатанинском танце залетали в воздухе огненные головешки, горящий мох. Двигатели уже не пели звонкую песню мощи, а надрывно гудели, как запыхавшийся лыжник. Бортмеханик открыл дверь. Двух десантников вели в вертолет под руки, остальные как бы в очередь стояди сзади. Когда завели внутрь тех угоревших от дыма, остальные начали кидать в вертолет свои рюкзаки, пожитки и другой скарб. Яшка, увидев это, заорал:

- Ты что, сволочь, не соображаешь, что ли, и так, наверное, не взлетим, а ты еще и груз грузишь.

Через секунду весь груз полетел обратно.

"Так… - подумал Яшка, когда бортмеханик закрыл дверь, - попробую..." Набрав обороты до номинала, Яшка стал выбирать шаг газ, вертолет нехотя оторвался, но выше трех метров висеть не хотел, и то обороты были неустойчивы, приходилось вновь касаться земли и пробовать снова. Яшка кивнул головой летнабу:

- Короче, пятерых надо высадить, не взлетим.

- Сейчас, - ответил тот и скрылся в салоне.

Яшка тоже обернулся назад. Десантники вжались в сиденья, и по их обезумевшему взгляду было ясно, что борт ни один по доброй воле покидать не собирается. Бороться с ними было бесполезно.

- Ну что, голова дурная, давай вези нас! - вслух зарычал Яшка, глядя вперед.

Но впереди как туман стоял стеной дым, а вокруг и над вертолетом хороводом летали огненные факелы природной стихии.

Еще раз набрав обороты, Яшка выбрал газ и снова поднял вертолет на висение, и опять три метра, не выше. Впереди деревья, места для разгона вертолета нет. И тут на секунду в дыму мелькнуло светлое окно, и левее машины, левее от курса взлета градусов десять Яшка увидел в деревьях прогал. Мелькнула мысль: "Вроде, поместится там несущий винт." Через секунду машина глядела носом туда.

- Ну что!!! - почти уже орал Яшка, - машина родная, спасай! Давай! Мать твою!!! - и отдав ручку управления чуть вперед, а шаг газ вниз, с проседанием вертолета, стал набирать скорость. "Так… Хватит… - тикало в мозгу, - шаг газ остановим, теперь  подберем." В полметре от земли и кочек болота, средь дыма и огня машина нехотя стала набирать скорость… Хлопок, косая обдувка… На машину надвигалась стена леса , и в ней, как по заказу, как специально вырезанная, сияла треугольная застреха пробела. Еще подобрав шаг газа, Яшка влетел в нее и через несколько секунд вертолет вылетел в синее светлое небо и в яркий день. Движки запели опять свою песню, все заулыбалось. Боковым зрением Яшка заметил, что второй пилот Вовка второй день летал в белой рубашке, а сидит в серой. Когда же он успел переодеться? Повернувшись к нему, Яшка понял, что белая рубашка у него намокла от пота и  потемнела. Яшка перевел взгляд на свою. Его рубашка была сухая. "Странно… - подумал он, - а от чего ж он вспотел, ведь ни черта не делал. Ладно, прилетим - разберемся." Время до базы пролетело как секунда, через некоторое время вертолет сидел на стоянке. Лопасти неподвижно застыли, склонясь над вертолетной площадкой. Без пристального внимания  было видно, что искорежены законцовки на кончиках лопастей. "Да, хапанули все-таки деревья…" - и тут на Яшку нашло какое-то чувство страха, которого он никогда еще не испытывал. Ему еще не верилось, что он с людьми и машиной уже в безопасности. Руки затряслись, ноги от напряжения сами делали какие-то ненужные движения. На лбу наконец выступил пот, и Яшка почувствовал тошную апатию.

В кабину заглянул уже веселый летнаб:

- Ну, дай я тебе руку пожму… Еще час - и они бы там позадыхались все. Не представляешь, какой ты подвиг совершил!

Яшка зло на него посмотрел и ответил:

- Если вы будете соображать, куда десант высаживать, то мы не будем совершать подвиги.

Первый раз в жизни Яшка прилетел на базу с побитыми лопастями. Виновато глядя инженеру в глаза, Яшка кивнул на кончики лопастей и буркнул:

- Вот. Побили. С меня причитается. Сделаете?

Тот, прямо взглянув Яшке в глаза, холодным голосом ответил:

- Ящик! И будет готово.

- Делайте. Поставлю, - устало махнул рукой Яшка и пошел в штаб.

Подходя к штабу, Яшка чувствовал, что неудержимо хочет спать: "Завтра выходной, в наряде не стою, так что дойду как-нибудь до хаты". Идя по дощатым тротуарам, при одном только воспоминании о взлете с пожарища сразу слабели ноги, возникала одышка, по спине пробегала мелкая дрожь. В таком полуобморочном состоянии Яшка дошел до дома, зашел в него и, не раздеваясь, упал на диван. Поглядев на часы, заметил, что времени девять часов вечера. У соседа за стеной шла большая гульба. Еще через мгновение Яшка спал мертвецким сном. Проснулся он, как ему показалось, рано. На часах было восемь утра. Яшка встал, побрился, почистил зубы - и в аэропорт. Шел обратно все по тем же тротуарам, мимо тех же палисадников, мостиков. "Странно, - думал он, - а народ-то где? Утро ведь. Все должны куда-то идти, торопиться, а тут тишина. Ну что, зайду в штаб".

Обычно с утра у штаба народу уйма. А тут никого. Яшка открыл дверь и зашел внурть. На стуле дремал сторож дядя Федя.

- Дядь Федь, а народ-то где?

Тот поднял один глаз, буркнув:

- Как где, домой ушли.

И тут стало понятно, что он проспал сутки. "Так, - подумал Яша, - тогда посмотрю наряд полетов на завтра". Внимательно его изучив и не увидев себя там, Яшка обрадованно подумал: "У, как хорошо, еще посплю". По дороге домой в желудке стало подсасывать, готовить, честно говоря, было лень. Яшка зашел домой, открыл банку со сгущенкой, ложкой съел ее содержимое, затем запил все это двумя стаканами теплой воды. Разделся, и, поставив будильник на девять утра, лег на диван и безучастно поглядев в потолок, вскоре уснул.

Утро было такое же, как и вчера, только в этот раз Яша зашел к себе в эскадрилью. Комэск сидел за столом, насупив брови и надвинув фуражку на глаза.

- Ну что, нарушитель, пойдем к командиру летного.

"Ну вот, начинается!" - подумал Яшка.

Они зашли в дверь к командиру летного отряда.

- А-а, вот и наш ас! Сядь-ка.

Яшка сел на стул. Возле командира летного отряда сидел пилот- инспектор управления из Тюмени. Важный такой...

- Ну что, уважаемый, наверное, догадался, о чем будет идти речь. Так вот, ввожу тебя в курс дела. Вот рапорт твоего второго пилота, о том, что он отказывается летать с тобой в одном экипаже. Для начала расскажи-ка нам, как ты выполнял свой последний полет, когда лопастя побил?

Яша смело посмотрел на инспектора и ответил:

- Нормально. Авиабаза если не умеет толком работать, я-то тут причем? Ну вывез людей, которые должны были задохнуться, а что, пусть подыхают, что ли? Я выполнил этот полет, побил немного законцовки, что я, первый, что ли?

- Ты смотри, как он разговаривает, - зло хмыкнул командир летного.

Открылась дверь, и вошел замполит летного отряда. Командир и инспектор, расстреливая Яшку глазами, продолжали наступать:

- Но когда ты залазил в дым, огонь, ты понимал, что нарушаешь все руководящие документы по выполнению полетов?

- Да, понимал, - ответил Яшка.

- Значит, ты осознанно шел на нарушения, если б ты убил экипаж, пассажиров. Об этом ты думал? И кто дал тебе такое право - работать на грани фола?

Свое слово вставил и замполит:

- А ты согласие экипажа спрашивал, когда полез в пожарище?

- Какое согласие? - недоуменно переспросил Яшка.

- Ты знаешь, что Гастелло, когда направил свой самолет на эшелоны врага, перед этим спросил экипаж: "Вы готовы отдать жизнь за Родину?" Так вот, Яша, а ты пренебрег не только руководящими документами, но и мнением экипажа.

- Да что с ним разговаривать? - с почти бешеными от злости глазами сказал пилот-инспектор, - он даже ухом не ведет, что мы ему тут втолковываем. Дай-ка сюда пилотское…

Яшка достал из кармана рубашки свидетельство пилота. Тот взял его и, глядя Яшке в глаза почти нараспев, с издевкой произнес:

- За полное игнорирование руководящих документов, пренебрежение к замечаниям руководства снять с летной работы.

- Подожди... - возразил летный,  - дай-ка сюда свидетельство. Я внесу предложение: учитывая его пролетарское происхождение и безаварийный налет часов снять его с летной работы сроком на один год. А там, если осознает свои просчеты, восстановим.

Замполит, глядя на инспектора, поддакнул:

- Ну что, инспектор? Года, наверное, достаточно будет ему?

- Я согласен, - вяло ответил тот и отвернулся к окну, из которого видно было летное поле, на котором вертолет в клубах дыма поднимал подвеску. Забыв про Яшку, он уже зарычал на комэска:

- Почему стоянки не поливаете?

Замполит глянул еще на Яшку и махнул ему рукой, мимикой показывая: "Давай, вали отсюда, пока вообще пилотского не лишили".

Яшка задом, задом вышел сначала в коридор, оттуда на улицу.

Так он оказался на год не летчиком. Никого не замечая и не видя перед собой, Яшка добрел до дома и, постучав кулаком в стену соседа Витьки, сел на стул. Тот через минуту стоял на пороге.

- Что, болеешь? - спросил его Яшка.

- Еще как! - ответил тот, - неделю гуляли после шабашки.

Яшка дал ему денег на ящик водки:

- На, тащи все сюда, что-то у меня не так, надо расслабиться.

- Щас, будет, - сказал повеселевший Витька и тут же скрылся.

Яшка достал кусок рыбы, порезал его, затем хлеб, лук. Открыл пару банок тушенки, выложил на дно сковородки, разогрел на огне. Получился своеобразный холостяцкий стол. По крыльцу затопали ноги Витьки. А вот и он, с одышкой, пыхтя, занес в дом полную сумку водки "Пшеничная". Яшка достал бутылку, открыл ее, налил себе и Витьке по полстакана.

- Ну что, давай!

- Давай, - схватился за стакан Витька.

Молча выпили. Закусив рыбкой,  Яшка налил еще по полстакана, чувствуя, как спиртное расходится по жилам, обжигая желудок.

- Ну, за все хорошее!

У Витьки уже глаза блестели пьяным блеском, было понятно, что после второй он упадет. Молча выпили и по второй. Разговаривать Витька уже не мог, Да и незачем было. Каждый находился под грузом своих проблем, переживаний. Головешка Витьки стала качаться.

- Вот, ложись! - кивнул ему на топчан на кухне Яшка.

Попытавшись было, Витька упал.

- Ну ты, пивака! - выругался на него Яшка и взяв его под мышки, кинул на топчан.

В Яшку водочка тоже всосалась. Открыв еще один пузырь, Яшка налил себе полный стакан и выпил его, запив из кружки водой. "Так… надо тушеночки хапнуть, пока не вырубился." Похлебав из сковородки тушенки, Яшка почувствовал, что перед глазами стала появляться какая-то пелена, мысли прекратились. "Хорошо-то как…" - подумал он, и, съев еще одну ложку тушенки, дошел до своего дивана, упал на него и уснул.

Пили они три дня, по очереди подходя к столу, налил стакан, выпил его - и дальше спать.

Очнулся Яшка от холода, над ним, как над какой-то ямой маячило лицо милиционера. Яшка встал, по всему телу шла знобящая боль вперемежку со слабостью. От одежды пахло гарью пожарища.

- Ну что, попили? - съязвил милиционер.

- А что такое? - спросил его Яшка.

- Что, что, дом сгорел ваш.

Опустив голову, Яшка виновато уставился в пол…

- А от чего?

- Собутыльник твой поджег, обгорел весь, бедолага, увезли его с ожогами в больницу, а у него там еще и белая горячка началась. Вот так-то. Я знаю тебя. У меня брат на авиабазе работает, ты их с пожара вывозил неделю назад. Говорит, что ты летчик от Бога.

Яшка, хмыкнув носом, сказал:

- Да уж! Вывез!..

- Я тебе сейчас одеяло дам, ты поспи еще, тут прохладно, - сказал милиционер и вполголоса шепнул:

- Мы тебя оформлять не будем.

Вечером тот же милиционер открыл ему дверь и, выпуская, сказал:

- Выбирай в следующий раз друзей, с кем пить, а то и сам из-за них, алкашей, погибнешь.

Дорога была одна - в общагу аэропорта, где и сам Яшка прожил когда-то лет восемь. Пожив пяток дней у авиатехника Васьки, Яшка решил съездить к брату в Курск, хорошо, что паспорт не сгорел, по случайности находившийся в отделе кадров авиапредприятия. Яшка сел на самолет, и в одиннадцать вечера шел по зданию аэропорта Домодедово.

- Шеф, куда? Давай увезу! - хватали его за руки наглые таксисты.

Обходя их, Яшка увидел стоящего в сторонке пенсионера с седыми волосами, с выражением лица "видавшего жизнь". В его руках тоже висели ключи от автомобиля. "Вот ему-то я и дам заработать," - подумал Яшка. Подойдя к нему, он спросил:

- Отец, таксуешь?

- Таксую, - ответил тот.

- До Курска довезешь?

- Ну почему бы и нет, довезу. Двести плати и погнали.

- Идет! - улыбнулся ему Яшка, и они пошли на привокзальную площадь.

Водитель достал из кармана сотик, набрал номер и сказал:

- Люба! Это я. Ты спать ложись, часа через два приеду только.

Они сели в оранжевую “копеечку” и поехали в Москву. На Яшку находило чувство какого-то величия:

- Шеф, - спросил Яша, - а через центр Москвы проедем?

- Проедем! - согласился водитель.

Неожиданно фары вырвали из темноты фигуру стоящей на обочине одинокой женщины. Из-под ее плаща выглядывал медицинский халат, а в руках она держала саквояж, который носят работники скорой помощи. Водитель машины резко притормозил. Женщина подбежала к машине и спросила:

- До метро Домодедовская не подвезете? Наша машина по дороге где-то сломалась.

Водитель обернулся к Яшке:

- Возьмем?

- Конечно, - ответил он, - пусть садится, святое!

Женщина с благодарностью улыбнулась, села на заднее сиденье. В салоне автомобиля сразу запахло медикаментами.

- Сразу чувствуется, что вы врач, - улыбаясь, сказал Яшка.

Но… так, видно, суждено было быть. Кляп, пропитанный клофелином, лег на лицо Яшки. Немножко посопротивлявшись, он затих на переднем сиденье. Машина свернула на дачную дорожку. Яшку обыскали, забрали все деньги, выбросили в канаву… и все! Доза препарата была настолько сильна, что когда Яшка пришел в себя, то он не знал, кто он есть и откуда, за исключением того, что он - Яшка

С этого момента им стал руководить не разум, а чувство голода. Так в огромную армию московских бомжей влился еще один человек по имени Яшка...

У Вовки же после этого полета ночью случился инфаркт. Инфаркт был не сильный, врачи его откачали, но летать больше он не мог. В его нарастающей карьере сыграла роль прежде всего эффектная внешность, общительность, важность. В стране перестройка начинала только набирать обороты. Нисколько долго не думая, Вовка зарегистрировался предпринимателем и прямым ходом направился в близлежащий леспромхоз. Пообщавшись пару вечеров с директором, Вовка заключил договор о поставке двадцати четырех вагонов обрезной доски в Ростов в обмен на  лесовозы "Урал". Лес Вовка удачно продал денюжки, естественно, положил в карман, а "Уралов" леспромхоз так и не увидел. Далее Вовка заключил договор с Китайцами  на поставку лекартственного сырья животного происхождения. Ситуация сложилась  такая же как и с леспромхозом: деньги Вовка получил, а лекарственное сырье китайцы так и не видели. Вот так Вовка и нашел свое место в жизни. Он стал не кем-то, а великим мошенником. Вот и в этот раз они ехали в Москву разрулить один вопрос. Ни на минуту Вовке не становилось стыдно за свои дела. У него всегда было одно душевное оправдание: они прежде всего хотят нажиться на мне, а я - на них. Кто передумает, тот и победит. Пока побеждаю я. Единственно, что часто щемило его душу, это его бывший командир Яшка, который куда-то пропал без вести. "И зачем же я его тогда вложил замполиту? Кто меня тянул за язык? Летал бы да летал еще. Может, и еще кого спас". И тут, на переезде, такая встреча...

Переговоры закончились.

- Поехали в Земчиновку, - сказал Вовка  своему напарнику.

- Нет, у меня тут есть дела, - ответил тот. - Вот, возьми ключи от "мерса" и езжай ко мне домой, а я ночью приеду.

Вовка взял у него ключи, поймал такси и рванул на Белорусский вокзал. Садясь в электричку, у Вовки в мозгах лихорадило: "Хоть бы его найти, хотьбы... Яшка  человек! И он должен жить!

Проплывали мимо вагона перроны, другие электрички… Растояние между бывшим командиром вертолёта и бывшим вторым пилотом сокращялось. Вот и Земчиновка. Вовка тут же вышагнул на перрон пошёл на стоянку, где стоял его Мерседес, глазами ища вокруг фигуру Яшки. А вот и он - Яшка! Степенно неторопливо очищает снег от колес его автомобиля, думая при этом: "С кого с кого, но с этого странного клиента я десятку сегодня получу непеременно, а может быть и больше..."

Неожиданно в кармане зазвенел сотик.

- Аллё! - рявкнул Вовка бредя по перрону.

- Это я! - жалобным голосом сказал его подельник.

- Что ты хотел?

- Я из прокуратуры звоню, меня арестовали по делу Китайцев, которым мы должны лекарственное сырьё. Короче мы им должны отдать всё до копеечки и за три дня… Пока меня закрывают по сто двадцать второй, за отказ от дачи показаний, на трое суток. Возвращаем деньги и мы гуляем дальше.

После паузы из сотика послышался другой голос с металлическим оттенком, который сказал:

- Я не буду представляться, но скажу, ты уже под наблюдением, и будешь под ним, пока не вернёшь деньги! И не думай в бега ударяться, а то лет десять по зонам у меня бегать будешь! Понял нет?! - Зарычал тот.

- Понял… - дрожащим голосом ответил ему Вовка.

На том конце отключили трубку.

Вовка обескураженый таким поворотом дела в растерянности перевёл взгляд на перрон. До боли знакомый силуэт Яшки продолжал отгребать снег от его "Мерса". "Скоро не мой будет наверное," - подумал Вовка. Пройдя через рельсы и ещё десяток метров он подошел к Яшке. Посмотрев ему в глаза Вовка сказал:

- Яков! Прости  меня! Поехали со мной... Я тебе отдам дом в деревне на Урале. Живи… - щёлкнув противоугонкой открыл запоры дверей машины. - Поехали. И ладошкой подтолкнул Яшку в сторону машины.

Яшка же не двинулся с места ни на шаг. Внимательно слушая клиента, он не мог сообразить чего ж тот хочет. А когда понял, что десяти рублей ему не получить никак, собравшись с силами гордо сказал: Я - Яшка! Человек!

И, развернувшись, пошёл в Земчиновку обживать своё новое жилище подаренное  ему судьбой.

Глядя ему в след, поникший Вовка даже завидовал Яшке. Как бы говоря ему тоскливым взглядом: Да Яшка, Ты даже бомжом остаешься человеком! А я?..