Людмила Калиновская

Возвращение

            Больничная палата пропахла лекарствами и дезинфицирующими препаратами. Она была погружена в серые сумерки зимнего вечера. Свет не горел, в этом не было необходимости, сквозь прозрачные занавески пробивался рассеянный свет уличного фонаря.
          В палате стояла только одна кровать, возле которой находились капельницы, аппараты, и медицинские приборы.
На кровати лежала еще молодая женщина. Её тело было неподвижно. Было видно, что женщина не изболевшаяся, не исхудавшая до костей. Её крепкая молодая плоть, немного обмякла из-за накинувшейся болезни. На самом деле женщина умирала.
         Она лежала неподвижно, и ничего не понимала, не слышала того, что с ней происходило, и что творилось вокруг неё. Мозг работал, но не воспринимал сигналов внешнего мира, и на лице больной не было никакого определённого выражения. Казалось, она спала.
          Желтое лицо обрамляли короткие белокурые кудряшки. Из-под тонкого одеяла выглядывала маленькая ручка с изящными пальчиками.
Иногда в палату заходили люди в белых халатах, поднимали одеяло, осматривали больную, делали уколы, тревожно переговаривались, и уходили. Помочь было нечем. Нужна была кровь, а подходящей группы больше не было.                           Требовалось полное переливание, потому что была сделана очень серьезная операция, после которой начались осложнения. Сделали повторную операцию, при которой занесли инфекцию, а в результате начался сепсис.
Все запасы, что были, уже влили, но требовалось ещё и ещё.   Больная лежала на больничной постели, и ей было все равно.
              Её тело, которое в последнее время доставляло ей столько хлопот, лежало неподвижно, глаза закрыты, но сама она, её Я, её Душа, стали вдруг подниматься над кроватью, над всеми этими приборами и отдаляться, отдаляться от всех этих ненавистных уколов, докторов и плачущих в больничном коридоре родственников.
           «Она» наблюдала, как удаляется кровать с телом, и ей казалось странным, что «она» стала такой высокой, хотя ног было не видно. А «она» все выше и выше. Потом «она» почему-то свободно прошла сквозь стену и оказалась в больничном коридоре, но не там, где обычно сидела дежурная медсестра, и ходили все больные, а с другой стороны, с черного хода. Там было очень темно. Не горел свет, не светилась ни одна лампочка. Но «она» все видела.
           Странно – подумалось ей, что же это такое со мной? Куда это я направляюсь?
          Коридор уходил куда-то вниз. Она плыла по нему, как будто её кто-то направлял. Вдруг она стала различать впереди какое-то яркое крошечное пятнышко размером с точку. Эта точка стала постепенно увеличиваться в размерах.
- Интересно, что это такое, может быть, там выход? – подумала она.
          Приближаясь, все ближе и ближе, она видела, что это уже не точка, а что-то вроде открытой двери, за которой был мягкий, яркий, и такой приятный свет. Её затягивало в эту дверь, как в воронку. Но не было страха, не было ничего, кроме удивления и желания узнать, что же там, за этой дверью. Казалось, что оттуда веет теплом и негой, от этого лучезарного света исходила сама любовь. И вдруг, когда уже дверь казалась такой, что в неё мог свободно пройти человек, она увидела в проеме фигуру в белых одеждах с протянутыми навстречу ей руками. Но дверь была еще далековато, еще требовалось некоторое усилие, чтобы достичь её.
           Каким прекрасным и манящим был свет, какие нежные вибрации исходили от него.
- Какая нежность, не передать, - думалось ей.
            Она так была сосредоточена на этом зовущем, заманчивом свете, что не заметила, как из боковой стены открылась другая дверь. Как там неслышно остановился лифт, и её муж, который искал по всему городу для неё кровь подходящей группы, протянул к ней руки и схватил её в охапку, закричав со всей мужской силой, как смертельно раненный зверь.

           И в тот же миг, сияющая дверь захлопнулась, стало совсем темно и странно тихо. Ей больше ничего не виделось, не слышалось. Не чувствовалось родных рук, не виделось длинного коридора и мягкого света. Время замерло в черной тишине. Его микросекунды остановились.
           Она вдруг увидела снова больничную палату, постель, на которой лежало ее тело, и много людей в белых халатах. Все они что-то делали с её телом, что-то подсоединяли, включали, а рядом с ней, у кровати сидел её муж, бледный, уставший и плакал. Большой такой мужчина – сидел и плакал, глотал глицерин и как ребенок, всхлипывал.
Он говорил самому главному, наверно профессору, что он сделал все, что ему велели, и даже больше. Поэтому надо сделать им - все, чтобы его жена осталась живой.
            Ей стало очень жаль его. Как же он сдал, он совсем вымотался из-за меня. Она коснулась рукой его лба и вошла в свое холодное тело.

            Мягко горел ночник, а за окном падал снег. У постели больной женщины на стуле сидел большой и очень уставший мужчина. Он перебирал в своих руках изящные маленькие пальчики белокурой женщины. Лицо её было бледным, но глаза были открыты и с грустью смотрели на мужа.

             В небольшом городке, старенькая мать молилась Господу Богу, и просила его послать выздоровление для её дочери. И далеко на севере, в городской квартире, стояла на коленях пред иконой Божьей Матери её единственная сестра, и в слезах просила Пресвятую Деву Марию не забирать сестру, оставить её на земле.
И когда Пресвятая Дева Мария услыхала мольбы, то засиял её лик в знак своего согласия теплым лучезарным сиянием.

             Через три года собрались вместе за одним столом три женщины – две сестры и их старенькая мать, но не было с ними большого красивого мужчины. Господь оставил этих женщин вместе, забрав у них мужчину в один из холодных зимних дней.
Белокурая, небольшого роста женщина, с изящными руками, рассказала своей сестре, историю своего воскрешения. Рассказала про удивительный свет в конце туннеля, о раскрытой двери, и о протянутых навстречу руках того, кто с любовью встречает всех нас в этих дверях.
1998г.

Хочу напиться...

Хочу напиться из ладоней
Твоих больших и сильных рук.
Хочу смотреть я нежным взором,
В твои глаза, мой милый друг!

Хочу, чтоб дальние дороги
Нас никогда не разводили,
И если суждено так Богом,
Ко мне вновь приводили.

Хочу с тобою путь пройти,
Который звезды нам укажут,
И головой к твоей груди
Прильнуть, а ты мне скажешь…

Хочу напиться из ладоней
Твоих прекрасных милых рук,
Вшивать цветным узором
Слова любви в небесный круг.

2008г.

Детский сад

Помню я свой детский сад,
Мальчика Алешку.
Он хотел со мной всегда
Поиграть немножко!

Он всегда мои слезинки
Молча вытирал,
Никому меня в обиду
Лешка не давал.

А однажды, к нам в обед
Заглянул фотограф,
И на много, много лет-
Лешка меня обнял.

1995г.

Я - слезинка дождя

Я слезинка дождя, что порою идет,
Я крупинка песка, что ветер несет,
Я замерзшая льдинка студеной зимой,
Я любая травинка летней порой.

Я и вздох, я и плачь среди тишины,
Я и смех, я и стон от счастливой любви,
Я крылатая птица, что парит над землей,
Я та звонкая песня, что ведет за собой.

Я и тьма я и свет, без конца и начала,
Я тот круг, что зовется Омега и Альфа,
Я Божественна, вечна, нетленна,
Я Душа, я и Дух бесконечной Вселенной.

2005г.

Коснуться тебя...

Утро ворвалось в дом,
Наполнило светом своим,
Все что находится в нем,
Главное- губы твои.

Целует оно и ласкает
Волосы, носик и ушко,
Как бы хотел я сам
Коснуться тебя- немножко.

2008г.

Всего лишь сон...

Ведь это сон, всего лишь сон,
Придуманные вами сладкие слова,
Как только вы насытитесь любовью,
Куда ж деваться мне тогда?

Куда мне спрятаться от мыслей,
Что мою душу будут бередить?
Ах, если б только знать могли вы,
Как хочется мне ненасытной быть!

Как хочется отдаться и забыться,
И чтобы ночью - кругом голова!
В полете бесконечном, вольной птицей
Лететь, раскинув два больших крыла.

2008г.

Не поверю...

Не поверю, что прошлого нет!
Не поверю, что всё исчезает!
Разве в прошлом сияния свет,
Что в глазах у любимой сверкает?

Не поверю, что не было дней,
Когда мой мальчуган улыбался.
Не поверю! - с улыбкой своей
В моей памяти так и остался!

Но поверю тому, что порою
Память бережно нас охраняла.
Закрывая все двери собою,
Чтобы прошлое нас не терзало.

2008г.

И ругал меня мой милый

Зазвонит будильник полвосьмого,
На другой бочок лишь повернусь.
На работу укатил давно мой Вова,
Я еще немножко сладко потянусь.

Дрёма сном окутает легонько,
Поплыву с Морфеем в облака,
Где-нибудь потом за горизонтом
Спохвачусь, что вновь я проспала.

Снова утро набирает обороты -
Мне ему опять бежать вдогонку.
Кто поймет, что вовсе не охото
Просыпаться утром на работу.

Засиделась я аж до глубокой ночи
Все писала, и листы рвала опять,
И ругал меня мой милый Вовчик,
Что сегодня зря он грел кровать.

Я записочку на зеркале оставлю,
Чтоб с работы встретил он меня.
Сходим с ним мы в ресторанчик,
Будет ночь прекрасна и нежна!
06.08г.

Дар бесценный

Я жизнь прожила не бесцельно
И униженной быть не хочу.
Умолять и просить, наверно,
Никого ни о чем не смогу!

Никогда ни на чьем пути
Не вставала разлучницей злою.
Мне и в бедах пришлось идти
С не опущенной головою.

Не хотела любви ворованной,
Не старалась себя обокрасть,
Все, что было мне уготовано
Испила и насытилась всласть.

По крупицам добро собираю,
Но когда черной тучей беда,
Я достойно ее принимаю,
И сломить не даю ей себя.

И ночами, когда не усну,
Я к Отцу своему обращаюсь,
И чуть слышно молитву шепчу
Обещая, что я не сломаюсь.

ОН помощник мне верный,
И хотя я в раздумьях брожу,
Но души своей дар бесценный,
Всем друзьям раздарить хочу!

Вихрем радость налетела

Вихрем радость налетела,
И на крыльях понесла,
От того, что ты так смело
Обнимал меня вчера!

Мое сердце бьется часто,
То в истоме вдруг замрёт.
Засияет день ненастный,
Весь цветами расцветет!

Словно кружевом укроюсь,
Белой пеною морской,
На заре водой умоюсь
Голубою, голубой.

Я на миг русалкой стану,
Длины косы распущу.
И от счастья буду пьяной,
Так с тобою быть хочу!

Или я под лунным светом
Закружусь вдвоём с тобой,
Я дождусь тебя с ответом,
Я дождусь, любимый мой!
10.1995г.